Как редко мы бываем с детьми в театре: нет времени, нет желания, не знаем, о чем говорить после спектакля. А может быть, просто не задумываемся над тем, какие возможности таит в себе педагогика театральных подмостков, не предполагаем, что театр не только и не столько место закрепления школьной программы (не зря же водили нас строем приобщаться к классике), а пространство рождения новых отношений между взрослым и ребенком, между самими детьми.
Что для нас школьный театр, театральная школа: разрешенное развлечение после уроков или поле допрофессиональной подготовки с множеством специальных предметов?
А может быть, воспитание изящным искусством, незаметное ювелирное выращивание души? К счастью, есть, например, в Пскове уникальный “Педагогический театр”, помогающий актерскими средствами решать педагогические задачи, есть театры вальдорфских школ, есть, наконец, и взрослые театральные коллективы, разрабатывающие программы общения с юными зрителями. Они настаивают: нам надо учиться впускать театр в пространство своей жизни и хотя бы иногда жить по его законам.

Свободное изложение лекции, прочитанной 10 сентября в Одессе учителем физики вальдорфской школы Гюнтером Альтехаге.

Казки, справжні народні казки, а також так звані літературні (маю на увазі Гете, Гауфа, Гофмана) сьогодні є душевним хлібом для дитини, та навіть і для дорослого.
Казки пов’язані з природою. Міфологія і казка могли б, напевне, стати об’єктом природничо-наукового дослідження, адже ще К.Г.Юнг вважав, що казки є таким самим продуктом природи, як і рослини, тварини чи хімічні елементи. Донині вони зберігають у собі ті надзвичайно різноманітні прадавні сили, що піднімаються до нашої свідомості з глибин підсвідомого.

Сказка уходит далеко в прошлое, в древние времена, или же, наоборот вперед, в отдаленное будущее, которое, однако, уже сказывается в настоящем. Она охватывает развитие человека от его истоков к предстоящему будущему. Сказка есть формат человечества.
Басня же, напротив, имеет отношение к Сегодня и Сейчас. Она простирается, правда, тоже далеко назад и многие народы использовали ее как зеркало. Но ее цель — это воспитание, и причем воспитание прямо в данный момент. В сжатой форме и зверином облачении она изображает в образах человеческие слабости и добродетели.
Сущностные же истории — это нечто совсем новое, очень современное. Основатель вальдорфской школы Р.Штайнер побуждал учителей младших классов вальдорфской школы к тому, чтобы они знакомили детей с миром природы совершенно определенным способом. Учителю как бы доверяется изобретать истории о различных природных существах исходя из собственной фантазии.

Наша жизнь сможет стать истинно социальной только тогда, когда учитель перестанет спрашивать: «Какие знания ученик должен усвоить до определенного возраста?», но когда он спросит себя: «Какие познания и умения я должен «выманить» из ученика определенного возраста в соответствии с его личными дарами и условиями судьбы?». Тогда человек во взрослом возрасте не будет зажат в бездушный и безличный общий мир человеческих профессий, но сможет найти для себя ту работу, которая соответствует заложенным в него судьбой дарам. Страшным несчастьем для человека будет, если в детском возрасте не удалось разбудить в нем любовь к развитию того, что вложено в него божественным миром.

Взирая на актуальные проблемы мировой политики, экономической жизни, социальной жизни и духовной жизни, мы наверное все можем спрашивать себя: “Где люди, которые будут выводить человечество на истинно человеческий путь жизни? Как мы должны работать в наших школах, чтобы человек стал человеком?”

Любая педагогика использует сказки и сказочные образы. Использовались они и в советской педагогике. Если понимать под «сказочными образами» героев не только народных сказок, но и произведений писателей, то сюда можно отнести всеми любимых Чебурашку и крокодила Гену, Винни-Пуха, Карлсона и множество других.

При заснуванні першої Вільної вальдорфської школи в 1919 році Р.Штайнер записав у навчальному плані, що вже з шостого класу діти повинні вивчати фізику, а з сьомого — хімію. Це було за часів, коли ці два предмети не мали ще досить великого доступу до шкільних навчальних програм. Лише в 1960-х роках гімназії почали вводити ці предмети до програм 8-го та 9-го класів.

Вопрос о готовности ребенка к школе рассматривает любая педагогическая система, впрочем, как и традиционная психология. Что-то очень существенное происходит с ребенком, какие-то качественные изменения, в результате которых он становится «готовым» к обучению в школе. Каковы же внешние признаки этой «готовности» и означает ли она, что ребенок уже готов расстаться с детскими играми и фантазиями сказки и начать усваивать абстрактную понятийную информацию?

Для мене учнівська помилка в домашньому завданні — це все одно, що дорожній знак для водія: помилка вказує мені, куди рухатися далі, що в матеріалі уроку залишилося незрозумілим, непочутим. Аж ось, одного разу, беру до рук черговий зошит і вражаюся від того, що жодної помилки в прикладах не знаходжу. А навпроти мене — сяючі очі дитини і радісне «а я вдома все на калькуляторі розв’язав!». Щось всередині мене защеміло від почутого, але через мить я вже знала, про що розповідатиму дітям.