"АНГЕЛ ЛИ"
Ребенок в семье
1.
Как, когда, сколько, почему?
Предчувствую множество вопросов, ждущих ответа, множество сомнений,
требующих разрешения. И отвечаю:
- Не знаю.
Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начнешь плести нить собственных
размышлений,-книга достигла цели. Если же, в поисках точных указаний и
рецептов лихорадочно листая страницы, ты досадуешь на их скудость, знай, что
если и есть в этой книге советы и предписания, они появились не по авторской
воле, а вопреки ей.
Я не знаю и не могу знать, как неизвестные мне родители в неизвестных
мне условиях могут воспитывать неизвестного мне ребенка, подчеркиваю-могут,
а не хотят, могут, а не должны.
"Не знаю". Для науки это туманность, из которой возникают, из которой
рождаются новые мысли, все более и более приближающиеся к истине.
"Не знаю"-для ума, не приученного к аналитическому мышлению, это
пугающая пустота.
Я хочу, чтоб поняли и полюбили чудесное, полное жизни и ошеломляющих
неожиданностей творческое "не знаю" современной науки о ребенке.
Я хочу, чтоб поняли: никакая книга, никакой врач не заменят собственной
живой мысли, собственного внимательного взгляда.
Часто можно слышать, что материнство облагораживает женщину, что.
только став матерью, она созревает духовно. Действительно, материнство ярким
пламенем освещает задачи духовного бытия женщины, но их можно и не заметить,
и трусливо откладывать на потом, и обижаться, что нельзя приобрести за
деньги готового решения.
Велеть кому-нибудь продуцировать нужные тебе мысли-то же, что поручить
сторонней женщине родить твоего ребенка. Существует категория мыслей,
которые надо рождать самому, в муках, и они-то и есть самые ценные. Они
решают, что ты, мать, дашь ребенку-грудь или вымя, воспитаешь его как
человек или как самка, будешь руководить им или силой на вожжах тянуть за
собою, будешь играть им, крошечным, и нежностью к нему восполнять ласки
равнодушного или немилого мужа, а когда он подрастет, бросишь на произвол
судьбы или станешь ломать.
2. Ты говоришь: "Мой ребенок".
Когда, как не во время беременности, имеешь ты наибольшее право на это
местоимение? Биение крохотного, как персиковая косточка, сердца-эхо твоего
пульса. Твое дыхание дает ему кислород. В вас обоих течет общая кровь, и ни
одна красная ее капля не знает, будет она твоей или его, или, вылившись,
погибнет, как постоянная
дань тайне зачатия и рождения. Ломоть хлеба, который ты жуешь,-
строительный материал ног, на которых он будет бегать, кожи, которая будет
его покрывать, глаз, которыми он будет видеть, мозга, в котором родится
мысль, рук, которые он протянет к тебе, улыбки, с которой воскликнет:
"Мама!"
Вам обоим еще предстоит пережить решающую минуту: вы будете вместе
страдать от боли. Удар колокола возвестит:
- Пора.
И сразу он, твой ребенок, объявит: я готов жить своей жизнью, и ты
откликнешься: теперь ты можешь жить сам, живи же.
Сильными судорогами будешь ты гнать его из себя в мир, не думая о том,
что ему больно, и он будет пробираться вперед, с силой и отвагой, не
заботясь о том, что больно тебе.
Жестокий акт.
Нет. И ты, и он, вы вместе произведете сто тысяч невидимых глазу,
мелких, удивительно слаженных движений, чтобы, забирая свою часть из
тебя, он не забрал больше, чем положено ему по закону, по вечному, всеобщему
закону жизни.
- Мой ребенок.
Нет. Ни в месяцы беременности, ни в часы родов ребенок не бывает твоим. (скачать и прочитать книгу могут только зарегистрированные пользователи по ссылке в левой верхней части страницы) |
