Тот факт, что раскрытие душевно-духовных способностей человека может быть затруднено, таит в себе всегда что-то загадочное. Но одно дело, когда подобное случается с человеком в ходе его жизни или только в старости. В таком случае мы видели его в здоровые времена и знаем его индивидуальность, которая теперь оказывается закрывшейся. И совсем другое — если такие затруднения встречает ребенок в начале жизни. Это еще более загадочно. Но развитие такого ребенка открыто, и нас занимают вопросы лечения и содействия этому развитию. Телесное затруднение мы можем понять. Оно ничего не меняет в пашем отношении к пора¬женной индивидуальности. Но как мы восприни¬маем болезненно повредившееся духовно-душев¬ное состояние? И как нам понять многообразие форм, в которых; это может проявляться? Регистрирование различных симптомов неудовлетворитель¬ное, объяснение недостаточное. Это относится не только к ординарным дефектам, с которыми мы встречаемся, но и к способностям, которые остаются для нас непонятными. Так, есть дети, которые, кажется, не способны уловить мысль, и в то же время удивляют пас в беседе меткими замечаниями. Встречается своеобразная способность к словесным ассоциациям, которой мог бы позавидовать любой комик. Проявляется феномен памяти на числа или, например, способность назвать дни недели к каждой дате. Некоторые дети неожиданно выражают наши мысли или чувственно реагируют на наши удержанные переживания. Область, которую мы рассматриваем, очень интересна и не поддается нашему рациональному опыту.

Кроме того, перед нами встает вопрос судь¬бы с совершенно особой стороны. Прежде всего о судьбе самого пораженного недугом человека, а затем о ее значении в связи с ближними. Мы чувст¬вуем себя призванными не только понимать, но и помогать и лечить. Но как нам делать это пра¬вильно? Действительно ли так называемая норма¬лизация — единственная достойная цель? Всегда ли справедливо приспособление к нашим цивили¬зованным условиям? Может быть, также и нездо¬ровые гениальности, которые мы даже не всегда можем разглядеть, имеют свое право на существо¬вание и не могут быть предоставлены сами себе, но хотят, чтобы мы их приняли и посочувствовали.

В конце концов это вызвало вопросы о существе человека. То, что в нас сегодня более чем когда-либо живет вопрос познать человека как духовное существо, обусловлено современной ситуацией. Мы живем в пропасти между естественно-научным ма¬териалистическим пониманием человека и одно¬временно все возрастающим признанием его инди¬видуальности, которая в последние десятилетия все больше и больше осознается ближними в людях с духовными затруднениями. Положение действи¬тельно парадоксально: биологически мы рассмат¬риваем духовно-душевные расстройства развития как повреждения, как нездоровые ситуации, в ко¬торых можно лишь поощрять имеющиеся остатки способностей. Но по-человечески мы еще никогда так сильно не стремились считать этих наших братьев и сестер полноценными и полноправными членами нашего общества. Еще никогда не оказы¬валось им так много помощи, еще никогда эти про¬блемы так не обсуждались общественностью. Речь идет не только о помощи и милосердном поведении, но о признании и объединении. Признание не при¬ходит ни как что-то само собой разумеющееся, ни как логический вывод из хода времени, ни как утраченное чувство, раньше существовавшая точка зрения. В старые времена помешавшиеся не пользовались особым уважением, воспринимались ско¬рее как фатальные явления и всегда вызывали сочувствие, которое особенно проявлялось в хри¬стианстве. Но сочувствие с надеждой на потусто¬ронний мир — это еще не признание. Современное поведение по отношению к имеющим духовно-ду¬шенные затруднения можно понять скорее как реакцию на (материалистическое представление о человеке, как стремление к очеловечиванию нашей цивилизации, которая сама стала угрозой челове¬честву.

Было так естественно обратиться с затронутыми вопросами к Рудольфу Штайнеру, чтобы из его ду¬ховно-научного исследования — которое со сверх¬чувствительными познавательными способностями сумело всеобъемлюще изучить существо человека, насколько это вообще возможно в наше время — получить сведения и побуждения в этой области. Кто знаком с исследованием Рудольфа Штайнера, знает, что при этом могла идти речь не только об указаниях на важные глубоко скрытые основания этих форм бытия, но также о проникновении в них вплоть до отдельных мельчайших феноменов, а из этого и о возможности лечения. Так возникла ле¬чебная педагогика на антропософской основе как поле деятельности для практического применения духовно-научных знаний.

В последние годы своей жизни Рудольф Штайнер высказал много рекомендаций для отдельных областей знаний: педагогики. Медицины, сельского хозяйства, социальной организации и так далее. Он сделал это потому, что в его советах нуждались и люди были готовы осуществить его идеи.

Вопросы лечебной педагогики были поставлены несколько позднее тремя молодыми студентами, которые работали в Трюперском молодежном санатории под Йеной. В июне 1924 года Рудольф Штайнер навестил этот приют. В это же самое время у доктора Иты Вегман в Зонненхофе («Солнечном дворе»), флигеле в ее клинике в Арлесхайме находились на лечении несколько детей с психическими расстройствами развития. После посещения Йены Рудольф Штайнер в Дорнахе для всех участвующих в этой работе «Курс лечебной педагогики», состоящий из 12 докладов, в которых он рассказывает о детях из Лауенштайна и представляет детей из Зонненхофа.

Рудольф Штайнер имел в прошлом некоторый опыт работы в этой области, так как он, будучи домашним учителем в молодые годы, среди здоровых детей воспитывал одного отставшего гидроцефального мальчика, который к 9 годам не владел простейшими школьными навыками и которого он смог развить до уровня поступления в гимназию. Рудольф Штайнер очень часто ссылался на то, что это его жизненный опыт стал для него особым источником для изучения души, так как в патологической ситуации отчетливо проявляется то, что остается скрытым в здоровой. Так за «Курсом лечебной педагогики» появляются в докладах и записках многие мысли, относящиеся к лечебной педагогике.

Эти побуждения пали на плодотворную почву. В течение нескольких лет в различных странах появились многочисленные приюты. Рудольф Штайнер подключил работу с детьми, душа которых нуждается в уходе, как он их называл, к медицинской секции в Гетеануме, а после его смерти эту секцию с большим воодушевлением возглавила доктор Ита Вегман. Она заботилась о сотрудничестве лечащих педагогов с врачами, считая, что врачи должны не советовать из далека, а включиться непосредственно в работу института.

Во времена национал социализма наступили трудные дни для приютов. Большинство из них было закрыто, а сотрудники эмигрировали. Вокруг личности врача доктора Карла Кенига в Англии сплотились для совместной жизни и многие деятели в области лечебной педагогики – возникло кемпиль – движение.

После войны все меняется, наблюдается большой подъем, можно сказать второе рождение движения. Число приютов росло, многие молодые люди были воодушевлены этой работой и необходимо было создать возможности для их обучения. Антропософская лечебная педагогика была хорошо воспринята общественностью, тем более что повсюду не хватало подходящих учреждений и возможностей поддержания таких детей.

Антропософия – это не мировоззренческая надстройка в сегодняшнем смысле, которая лишь касается больших скрытых духовных оснований. Антропософия соединяет широкую перспективу с отдельными антропологическими данными и помогает проследить путь от истоков появления человека вплоть до психологических и физиологических проявлений. Мы можем для нашего рассмотрения сопоставить широкой области человекопознания, которая охватывает земную жизнь, узкую область антропологии, содержанием которой является взаимодействие и развитие духовных, душевных и телесных функций во время жизни на земле. И человекопознание, и антропология являются существенными для лечебной педагогики, при этом познание образует основу для подхода и настроя к ребенку, душа которого нуждается в уходе, и его судьбе, в то время как антропология разрабатывает диагностику различных возможных расстройств и приемлемые варианты лечебно-педагогических и иных терапевтических мер.

Основополагающим для антропософской лечебно-педагогической деятельности является точка зрения, что духовное содержание человека не заболевает, но его развитие может быть затруднено нездоровым телесным инструментом. Этот телесный «инструмент» при подобных расстройствах бывает совершенно определенным образом патологически недостаточным и поэтому создает затруднения здоровому душевному развитию. Это явление можно рассматривать как инкарнационное расстройство. В широком смысле и у так называемых здоровых людей их душевные способности ограничиваются и затрудняются телесностью. Мы знаем из своего личного опыта, как мало нам удается осуществить то, к чему мы стремимся из нашего духовного понимания. Но мы ощущаем, что свою судьбу в смысле земных возможностей мы держим в своих руках и ответственны за нее и поэтому для здоровых детей можем указать возможности развития. Но расстройства, которые не позволяют этого сделать, не означают неудавшуюся жизнь. Само собой разумеется, что для нас несчастье, когда ребенок развивается душевно нездоровым и человек не может самостоятельно руководить своей жизнью. Мы переживаем это как удар судьбы и справедливо желаем улучшения и выздоровления.

Но судьба – это не бесцельная случайность. Несмотря на все достижения нашего времени, вероятно, наше самое большое упущение в том. Сто мы не нашли плодотворного подхода к разрешению проблемы судьбы. Хотя поэты живут этой загадкой и разрабатывают ее, прощупывая и предчувствуя, но наука, пожимая плечами, относит все вопросы о судьбе к «воскресным мыслям» или к сфере верования. Во время одной земной жизни нам не ясна зависимость судьбы от заслуг и справедливости, и мы должны остерегаться подходить к ней с земными масштабами и оценками.

Со всей уместной осторожностью перед каждым встает вопрос, оставлять ли ему судьбу без ответа и встречать ее как нечто фатальное, или же он призван искать в не смысл? Мы вручены ей или же участвуем в ее формировании? Не является ли то, что нам «выпало» , задачей, над которой мы должны работать и расти? Способен ли человеческий дух через односторонний и ограниченный опыт нашего времени найти подход к решению этих вопросов?

Учение о повторяющихся земных жизнях, которое для современного сознания может быть заново исследовано благодаря Рудольфу Штайнеру, после того, как к нему был найден подход с позиции развития человечества, проливает свет на более тесные закономерные связи, которые переплетаются в судьбе: человечество, изгнанное из рая для земного познания и направленное благодаря Христу на христианский путь, находится в своем развитии во все повторяющихся инкарнациях в сетях своей судьбы. Содействующие и препятствующие отношения между людьми ставят меняющиеся задачи, выполняя которые человечество развивается. Действует кармический закон «стечения обстоятельств» и погашения кармы, который мы не можем понять, опираясь на принятые на земле понятия о причинно-следственных связях вины и искупления. Согласно этому закону, предыдущей жизнью формируется задача для следующей, вместе с телесной организацией и жизненным путем. Нам выпадает переживать в жизни трудные события и болезнь, которые мы справедливо пытаемся преодолеть, в высоком смысле это наша задача. Что представляло бы собой человечество с безупречным здоровьем и полным счастьем? Судьба делает жизнь самых различных людей богатой и интересной. Активная деятельность воздействует на пассивное терпение, потребность в сострадании вызывает действенную помощь. В полноценное общество входят и больные, и несовершенные, а также и наши ближние, нуждающиеся в уходе за душой. То, что они кроме забот доставляют своим присутствием родителям и родственникам, еще не вполне постижимо для нашего цивилизованного восприятия.

Взаимосвязь судеб, которая может привести к инкарнационным расстройствам, мы должны представлять себе не просто как следствие каких-либо недостатков или вины, имевших место в прошлой жизни. Рудольф Штайнер на конкретных примерах мог представить, как недостатки часто нужно искать в окружении, и это делает невозможным для данной индивидуальности собрать земной опыт, который стал бы предпосылкой для построения здорового тела в последующей жизни. Нам следует считать этих людей скорее жертвами, путем пробуждения силы бескорыстия в окружающих.

Когда мы разбираемся в общей подоплеке земных затруднений, тогда для конкретной лечебно-педагогической работы в многообразных случаях расстройства мы нуждаемся в общих диагностических положениях, которые мы получаем из антропологических взаимосвязей. Это приводит нас к духовно-научному рассмотрению человеческой ор¬ганизации, которое открывает новый подход к по¬ниманию проблем в лечебной педагогике. Как уже упоминалось выше, телесность необходимо рас¬сматривать как инструмент, который обслуживает индивидуальность в земной жизни. Чтобы лучше понять это взаимодействие, мы должны перевернуть обычные представления, согласно которым сначала благодаря яйцу и эмбриону образовалась телес¬ность и стала тем местом, на котором начали раз¬виваться духовные и душевные способности. Такая последовательность хотя и вытекает из чувствен¬ных наблюдений, но согласно сверхчувственным силам, которые действуют в этом процессе и ко¬торые смог духовно-научно проследить Рудольф Штайнер, вначале стоят духовное зерно человече¬ской сущности. Оно облекается затем для новой инкарнации душевными силами, которые принад¬лежат собственно душевному миру и посылаются на землю как космическая Мысль, Чувства и Воля. Последние объединяются затем с жизненным и наследственным потоками до образования вещест¬венности и создают тело своими силами, чтобы оно могло быть инструментом для земных душевных способностей: голова для мыслей, сердце для чувств, конечности для воли.

При этом нам становится понятным, почему о антропософской антропологии речь идет о трех¬членном организме с нервно-чувственной системой для мышления, ритмической системой для чувств и системой органов обмена веществ для воли.

Необходимо также различать четыре члена су¬щества человека на пути к земле, что образует фундамент духовно-научных познаний: если духов¬ная индивидуальность проявляется как наше «Я», то из душевного мира образовалось астральное тело, из жизненного потока — собственное эфир¬ное тело, а из земного потока — физическое тело. Из этого основного положения мы можем вынести лишь немногое на наше рассмотрение и должны сослаться при этом для более детального ознаком¬ления на обширную литературу. Для наших вза¬имосвязей важно, что духовность и душевность че¬ловека не прямо вытекают из жизни его тела, но находят в нем своего рода опору. Хотя тело и по¬строено по душевным закономерностям, но его жиз¬ненные процессы должны отступить и дать место для развития сознательной душевной жизни. По¬добное происходит с музыкальным инструментом, который сделан из таких материалов, как дерево, металл, струны и прочее, не имеющих отношения к музыке, но сделан по музыкальным закономерно¬стям, и музыкант должен преодолевать собствен¬ную природу этих материалов. Как скрипач стре¬мится преодолеть материальный характер своей скрипки, привести в действие смычок, струны, резо¬нансные доски, чтобы они издавали в пространстве чистый звук, так и душа стремится привести в дей¬ствие телесность, только происходит это не с мерт¬вым, а с живым инструментом.

Для взаимодействия души и тела наш организм устроен полярно. Полюс головы и полюс органов обмена веществ — это две противоположные си¬стемы, которые связаны ритмической организацией. Ничего не происходит в верхней части человека, что бы не вызывало противоположного процесса в нижней и наоборот. Это можно было бы сравнить со струной и резонаторной доской, если последней отвести тоже активную роль. К нижнему полюсу относится созидание с жизнеобеспечивающими функциями, которые протекают ниже сознания, к головному полюсу с его бодрствованием и незна¬чительной жизненностью — разрушение. В постоян¬ной игре одного с другим соответственно силы верхнего полюса вызывают отклик в нижнем и нижнего в верхнем полюсе. Этот резонанс удержи¬вается в равновесии ритмическими процессами в центре. Удары сердца с систолой и диастолой, вдох и выдох, бодрствование и сон свидетельствуют о постоянной смене и уравновешивании.

При переходе от созидания к разрушению может развиваться наша сознательная душевная жизнь. Существенное в духовно-научном познании состоит в том, что наша душевная активность основана на разрушении. При этом она легко может задеть жизненные процессы и стать причиной различных болезненных возможностей, и поскольку мы су¬щества, имеющие душу, наше здоровье не в пере¬весе созидания, но в развивающемся равновесия встречных тенденций.

И наконец, в нижнем полюсе человека находим мы его силы рождения, в верхнем — силы смерти, и жизнь движется попеременно от одного полюса к другому. В сказочной мудрости, в сказке о Куме Смерти мы находим такой образ: врач может ле¬чить, пока Смерть находится в верхней, головной части, где ее еще можно предотвратить, но бесси¬лен, когда она доберется до ног. Если люди сегод¬ня вспоминают эту сказку, они помнят, что Смерть стоит в ногах, в то же время ожидающие выздоров¬ления считают головную часть решающей для жизни.

Человек является существом уравновешенных воздействий и его телесное и душевное здоровье связано с приведением противоположных сил в равновесие. Болезни представляют собой сущест¬венные расстройства равновесия. Но так как от центра можно отходить по двум направлениям, то всегда можно найти противоположные пары болез¬ней. Видение противоположно возможных заболе¬ваний является основным положением медицины, ориентирующейся на антропософию. Мы различаем болезни с преимущественно физической или душев¬ной ущербностью и говорим, например, о внутрен¬них болезнях и психических заболеваниях. Согласно духовно-научным исследованиям, телесные болезни основываются преимущественно на душевных при¬чинах и душевные имеют телесные основания. Под телесным при этом подразумевается физическое и эфирное тело. Если телесная ущербность пора¬жает ребенка, которому еще предстоит развивать¬ся до завершенного человека, то мы имеем дело с духовно-душевными расстройствами развития. Тело может быть недостаточно прозрачным для души, которая оказывается им слишком скована и не может свободно открываться миру.

Если расстройство незначительно, оно может быть лишь слепка выражено. Но независимо от того, легкой или тяжелой степени расстройство, оно глубоко коренящееся и может быть улучшено лишь длительным лечебно-педагогическим воз¬действием. Это относится и к повреждениям, вы¬званным бытом, которые с антропософской точки зрения не только ограничивают душевное устрой¬ство, но даже накладывают отпечаток на телес¬ность, и прежде всего на эфирное тело, что нам еще предстоит обстоятельно исследовать. Мы имеем в виду в своих рассуждениях в основном тя¬желые затруднения, но легко можно представить, что то же самое относится в принципе к более легким. Лечебная педагогика — широкое понятие, подходящее к любой степени расстройства. Но на явно выраженных примерах можно лучше ее осо¬знать. Огромное многообразие, в котором могут болезненно проявляться душевные явления, по¬стоянно удивляет нас. Лишь отчасти они так свя¬заны с органическими изменениями, что при из¬вестных физических симптомах наблюдаются совершенно определенные психические расстройства (например, монголизм).

При многообразии возможных церебральных повреждений связь органических и психических симптомов еще труднее различима, и без нахожде¬ния физического заболевания психопатологиче¬ские явления, которые могут проявляться в психотических или внезапно возникающих состояниях, остаются непонятными. Наконец, наши представ¬ления о расстройствах развития очень связаны с мозгом, и это в какой-то мере справедливо, по¬скольку мы можем установить такие повреждения и сослаться на них, тем более, что наша нервная система, не способная к регенерации, является на¬шим самым чувствительным органом и нарушения остаются в клеточной структуре. Но поскольку не только голова, как мы выше описали, является основой душевной жизни, которая в ней для нас только осознается, но и весь наш организм как инструмент души полярно откликается, то любое нарушение в области головы влияет на весь орга¬низм, нарушает волевую жизнь в системе органов обмена веществ и ощущения в ритмической систе¬ме. Изобилие психопатологических заболеваний имеет свой источник не только в голове. Для ле¬чения представляется важным получить об этом расширенные сведения.

В своем лечебно-педагогическом курсе Рудольф Штайнер с позиции совместно действующих чле¬нов человеческого существа приводит болезнен¬ные случаи и поясняет на различных расстройст¬вах, что не только голова с нервной системой, но также и полюс обмена веществ в нижней части человека имеет важное значение. В качестве при¬мера он противопоставляет три пары болезней как отклонения в ту или иную сторону, на чем мы в этом коротком обзоре не можем подробно останавливаться, но только упомянуть как указание на духовно-научный способ рассмотрения1.

Он пишет, как эпилептические явления в конеч¬ном счете основываются на застое более высоких членов — Я — организации и астрального тела — в определенных органах, где их проникновение через затвердевшую вещественность физического и эфирного тел затруднено. Можно сослаться на исследования, свидетельствующие о задержке об¬мена веществ перед приступами. Противоположная картина этого явления объясняется возможностью «вытекания» более высоких членов существа из-за слишком высокой пропускной способности физиче¬ски эфирного, что проявляется в формах детской истерии, часто связанной с недержанием мочи. — У другой пары расстройств значение обмена ве¬ществ для психических функций еще более выра¬жено: наша возможность вспоминать связана с со¬держанием серы в белке. Есть дети «серообогащенные», которым очень трудно бывает воскресить в памяти свои представления. Слишком большое со¬держание серы «всасывает» представления и проч¬но удерживает их. Это приводит не к внешней, а внутренней возбужденности. У детей со слишком малым содержанием серы в белке, так называемых «бедных серой», представления недостаточно вра¬стают. Они отталкиваются и становятся навязчи¬выми идеями. — Третью пару образуют «слабоумные» и «маниакальные» дети, у которых общее строение членов существа либо слишком (компактно, либо слишком рыхло, что проявляется в глупости с ограниченной двигательной способностью или в возбуждении с механически повторяющимися движениями.

Кроме краткого описания отдельных расстройств, из курса можно почерпнуть и другие полезные положения: все болезненные состояния Рудольф Штайнер ведет непосредственно к терапии. Речь идет при этом о целенаправленных терапевтических мерах, часто педагогического характера, которые способны оказывать влияние 'на болезненную одно¬сторонность путем противоположного действия. Это таким образом не гармонизирующие, а именно односторонние воздействия и не пригодны для здо¬ровых детей. Так, например, показано, как благо¬даря шокирующе действующей смене темпа заня¬тий можно укрепить вытекающее астральное тело, как длительное ритмическое повторение изрече¬ний помогает детям, которые не могут воскресить свои представления, или детям, страдающим от навязчивых идей, эти идеи «вышептать», как повли¬ять на чрезмерно увлекающую фантазию через дра¬матические истории с последующим расслаблением (например, это может быть история великого ге¬роя, которого в конце делают несколько смешным), какие можно предотвратить особые формы возбуж¬дения с помощью внешних ограничений, если это делать попеременно с освобождением и прочее. Он дает также детальные рекомендации по воздейст¬вию на обмен веществ, в первую очередь двигательно-терапевтические, которые в разработанной им лечебной эвритмии предназначены прежде всего для трудных случаев.

Перечисленные методы обязательно дополняются гармонизирующими терапевтическими мерами, ко¬торые укрепляют лечащие силы из центра. В курсе мы находим указание на то, что почти все наруше¬ния в развитии объясняются слабостью эфирного тела. Он говорят о плохом эфирном теле. Эфирное тело является тем членом существа человека, в ко¬тором содержатся лечащие силы. Поскольку Я и астральное тело могут развиваться при бодром со¬стоянии души через процесс разрушения и питаются нашими телесными силами, ткани нашего физического тела должны оставаться жизнеспособными.

Эфирное тело заботится об оживлении и восстанов¬лении, кроме того оно стремится своими силами уравновешивать болезненные процессы и даже ком¬пенсировать длительные недуги в физической орга¬низации, проявляя в этом особую активность. В детстве эти силы еще очень богаты, но с течением жизни теряются. Для нас прежде всего интересен тот факт, что даже на недостатки физического мозга в детстве можно оказывать влияние путем эфирной активизации, прежде всего путем соответ¬ствующего воспитания и упражнений в сочетании с медикаментами и другими лечебными мерами. Эту возможность мы попользуем — даже без зна¬ний о членах существа человека — когда мы цере¬брально парализованного ребенка можем сделать удивительно подвижным ранним лечением двига¬тельной системы или когда мы путем благоразум¬ного лечебно-педагогического воздействия с ран¬него детского возраста добиваемся улучшения. Но знание о взаимосвязях и о том, как можно сущест¬венно укрепить эфирное тело ритмическим воздей¬ствием, расширяет наши возможности лечения. К самым плодотворным познаниям, которым мы обя¬заны духовной науке, относится то, что существует эфирное тело, в котором лежат совершенно неожи¬данные возможности для лечения, если только нам удается работать в соответствии с его сущностью.

Эфирные силы тесно связаны с ритмической системой, которая, будучи телесной основой для чувств, является самой внутренней областью чело¬века и действует уравновешивающе из центра бла¬годаря своему посредничеству между головой с нервно-чувственной системой и конечностями с системой обмена веществ. Поэтому все, что нахо¬дится под воздействием ритма, оказывает сильное влияние на эфирное тело. Ритмы и ритмические закономерности в лечении являются основной чертой антропософских методов.

Из всего сказанного выше мы можем подчеркнуть следующее: существенный момент лечебной педагогики на антропософской основе — это внут¬ренняя связь с Я — существом ребенка, которое борется со своим телесным инструментом, и попе¬чение над эфирным телом, чтобы его крепить в уравновешивании телесных препятствий, причем в центре внимания стоит ритм.
...